Неточные совпадения
— Зачем тут слово: должны? Тут нет ни позволения, ни запрещения. Пусть страдает, если жаль жертву… Страдание и боль всегда обязательны для широкого сознания и глубокого сердца. Истинно великие люди, мне кажется, должны
ощущать на
свете великую грусть, — прибавил он вдруг задумчиво, даже не в тон разговора.
Ныне будете сами себе вожди, и хотя советы мои будут всегда светильником ваших начинаний, ибо сердце и душа ваша мне отверсты, но яко
свет, отдаляяся от предмета, менее его освещает, тако и вы, отриновенны моего присутствия, слабое
ощутите согрение моея дружбы.
Другие народы немец никогда не
ощущает братски, как равные перед Богом, с принятием их души, он всегда их
ощущает, как беспорядок, хаос, тьму, и только самого себя
ощущает немец, как единственный источник порядка, организованности и
света, культуры для этих несчастных народов.
Если бы, любя женщину более всего на
свете или предвкушая возможность такой любви, вдруг увидеть ее на цепи, за железною решеткой, под палкой смотрителя, — то такое впечатление было бы несколько сходно с тем, что
ощутил теперь князь.
— Экстаз, — объяснил ему Пилецкий, — есть то возбужденное состояние, когда человек, под влиянием духовно-нравственного движения, ничего не сознает, что происходит вокруг него; так, он не слышит боя часов, не
ощущает ни
света, ни темноты, ни даже тепла и холода: он как бы умертвил тело свое и весь одухотворился, — понимаете?
Да, он никогда об этом не думал. Ее близость доставляла ему наслаждение, но до вчерашнего дня он не сознавал этого, как мы не
ощущаем воздуха, которым дышим. Эти простые слова упали вчера в его душу, как падает с высоты камень на зеркальную поверхность воды: еще за минуту она была ровна и спокойно отражала
свет солнца и синее небо… Один удар, — и она всколебалась до самого дна.
Слух его чрезвычайно обострился;
свет он
ощущал всем своим организмом, и это было заметно даже ночью: он мог отличать лунные ночи от темных и нередко долго ходил по двору, когда все в доме спали, молчаливый и грустный, отдаваясь странному действию мечтательного и фантастического лунного
света.
Я никогда не мог себе представить, чтоб можно было
ощущать веселое чувство при виде площади; но, очутившись на Place de la Concorde, [площади Согласия] поистине убедился, что ничего невозможного нет на
свете.
Папаша ее, промотавши значительное состояние,
ощутил потребность успокоиться от треволнений
света и удалиться из столицы, в которой не имел средств поддерживать себя по табели о рангах.
Утро было тихое, теплое, серое. Иногда казалось, что вот-вот пойдет дождь; но протянутая рука ничего не
ощущала, и только глядя на рукав платья, можно было заметить следы крохотных, как мельчайший бисер, капель; но и те скоро прекратились. Ветра — точно на
свете никогда не бывало. Каждый звук не летел, а разливался кругом; в отдалении чуть сгущался беловатый пар, в воздухе пахло резедой и цветами белых акаций.
Когда он
ощутил прикосновение свежего воздуха и когда потом вдруг брызнуло
светом с востока и — купола, и кресты, и роса, и даль, и река — все заиграло в радостном
свете, — «Пьер почувствовал новое, неиспытанное им чувство радости и крепости жизни.
Дальше в жизнь, дальше, еще дальше! И перед изумленным взором раскрываются все новые дали, и все ярче они освещены, и уж начинает
ощущать человек, что яркий
свет этих далей — не от земного солнца, а от какого-то другого, ему неведомого. И под
светом этого таинственного солнца равно преображаются и печали людские, и радости.
Часть стены тотчас вывалилась полукругом, образовав полку с углублением за ней, где вспыхнул
свет; за стеной стало жужжать, и я не успел толком сообразить, что произошло, как вровень с упавшей полкой поднялся из стены род стола, на котором были чашки, кофейник с горящей под ним спиртовой лампочкой, булки, масло, сухари и закуски из рыбы и мяса, приготовленные, должно быть, руками кухонного волшебного духа, — столько поджаристости, масла, шипенья и аромата я
ощутил среди белых блюд, украшенных рисунком зеленоватых цветов.
Обновленное, хотя и не новое, как в остальной России, судопроизводство внесло некоторый
свет в мрак дореформенных порядков, царивших в этой «стране золота» почти вплоть до последнего времени; осуществлявшийся уже проект сибирской железной дороги должен был связать это классическое «золотое дно» с центральной Россией, и страна, при одном имени которой казначеи и кассиры последней формации
ощущали трепет сердец, должна была перестать быть страной изгнания, а, напротив, своими природными богатствами наводнить центральную Россию.
Эта невзначай посетившая Александру Ярославовну мысль сослужила ей и дяде неоценимую службу, умирив их семейные отношения; поняв необходимость известных соотношений к тому, что не
свет, тетушка Александра Ярославовна почувствовала к этому самую неприятною гадливость и зато вместе с этим
ощутила сострадание и дяде Якову Львовичу, который должен был со всем этим ужасом ведаться.
Дверь открылась. Вошел Соколов, стараясь ступать осторожно, а за ним фельдшер. Они пошептались о чем-то с Титом. Соколов ушел, фельдшер остался. Я смотрел на все это прищуренными глазами и, казалось, ни о чем не думал,
ощущая только желтую полосу
света из окна, блики на чайнике и светящееся лицо Тита.
Меня обуревали самые смешанные чувства: я был рад, что ненавистное письмо, которого я так долго ждал и опасался, — теперь мне уже более не страшно; я чувствовал прилив самых теплых и благодарных чувств к матери за деликатность, с которою она освободила меня от тяжких самобичеваний за это письмо, представив все дело совсем не в том
свете, как оно мне представлялось, — а главное: я
ощущал неодолимые укоры совести за те недостойные мысли, какие я было начал питать насчет материного характера.
С мостика он медленно, словно нехотя, пошел в лес. Здесь, где на черных, густых потемках там и сям обозначались резкими пятнами проблески лунного
света, где он ничего не
ощущал, кроме своих мыслей, ему страстно захотелось вернуть потерянное.
— Бедный я малый! Бедный я малый! — вслух пожалел он себя и повернул глаза к окну, жадно ища
света. Но его нет, и желтый сумрак настойчиво ползет в окна, разливается по комнате и так ясно
ощутим, как будто его можно осязать пальцами. И снова перед глазами развернулся в высоте потолок.
Но когда я уже сидел в вагоне, набитом людьми, я
ощутил такое щемящее душу одиночество, такую тоску, что, кажется, отдал бы все на
свете, чтоб хоть несколько минут провести с кем-нибудь из близких.
Сладкое, зовущее чувство зазвучало восторгом в душе моей: родная сила
света, того же, который родил меня, отозвалась в моем сердце и воскресила его, и я
ощутил жизнь, прежнюю жизнь, в первый раз после моей могилы.
А знаешь, — когда у меня на душе грязно, темно, скверно, я именно это вот и
ощущаю, что у Шелли тут сказано: есть эта красота и радость, это мы изменились, наши чувства слишком темны, чтобы долго выдерживать их
свет…
Это скоро приводит человека в тягостное и раздражающее состояние, похожее на то, которое непривычные люди
ощущают, опускаясь в темную шахту к рудокопам, где обычный для нас дневной
свет вдруг заменяется дымящейся плошкой…
Как невольник, покинув тюрьму,
Разгибается, вольно вздыхает
И, не веря себе самому,
Богатырскую мощь
ощущает,
Ты казалась сильна, молода,
К Правде, к
Свету, к Свободе стремилась,
В прегрешениях тяжких тогда,
Как блудница, ты громко винилась,
И казалось нам в первые дни...
Между людьми на
свете есть едва ли,
Кто бы такое горе
ощутил,
Как в этот час мы с Гвидо
ощущали.
Она приподняла меня, и мы отделились от земли и неслись в каком-то пространстве, в облаках серебристого
света. Она наклонила ко мне свое лицо. Я слышал ее дыхание, — оно было горячо, как огонь; я прильнул губами к ее раскаленным губам и
ощутил, что жар ее дыхания наполнял меня всего, проходя горячей струей по всем фибрам моего тела, и лишь ее руки леденили мне спину и бока.
Она попеременно оглядывалась то на эти ряды припомаженных голов в партере, то на оголенных женщин в ложах, в особенности на свою соседку Элен, которая, совершенно раздетая, с тихою и спокойною улыбкой, не спуская глаз, смотрела на сцену,
ощущая яркий
свет, разлитый по всей зале и теплый, толпою согретый воздух.
Когда он в первый день, встав рано утром, вышел на заре из балагана и увидал сначала темные купола, кресты Новодевичьего монастыря, увидал морозную росу на пыльной траве, увидал холмы Воробьевых гор и извивающийся над рекою и скрывающийся в лиловой дали лесистый берег, когда
ощутил прикосновение свежего воздуха и услыхал звуки летевших из Москвы через поле галок и когда потом вдруг брызнуло
светом с востока и торжественно выплыл край солнца из-за тучи, и купола, и кресты, и роса, и даль, и река, всё заиграло в радостном
свете, — Пьер почувствовал новое, неиспытанное чувство радости и крепости жизни.